Уже четвертый год в оккупированной части Запорожской области наблюдается острая нехватка медицинских кадров. Большинство украинских врачей отказались сотрудничать с оккупационными властями и покинули регион, в результате чего больницы и поликлиники остались без достаточного количества специалистов.
Попытки оккупантов решить проблему за счет медиков из России не дают ожидаемого результата. Во многих населенных пунктах люди не имеют доступа к надлежащей медицинской помощи и вынуждены ездить в другие оккупированные города или даже в отдаленные регионы России.
Как оккупация привела к кадровому коллапсу в медицине и как это сказывается на жизни местных жителей – в материале «Первого Запорожского».
Медицина в оккупации: ежедневная борьба и военный приоритет
Российская оккупация фактически разрушила систему медицинской помощи, которая действовала на части Запорожской области до 2022 года. Значительная часть врачей и среднего медицинского персонала покинула захваченные города и села: одни эвакуировались в первые месяцы после оккупации территорий, другие уехали позже из-за системного давления, опасности и нежелания легитимизировать оккупацию своим присутствием.
В результате большинство больниц на оккупированной части региона либо вообще не работают, либо функционируют в значительно ограниченном режиме. Относительно полноценно продолжают работу лишь две многопрофильные больницы – в Мелитополе и Бердянске. Именно в них оккупационные власти пытаются направлять пациентов из разных населенных пунктов оккупированной части области, из-за чего они превратились в перегруженные центры всей медицинской системы региона.
Фото из российских пропагандистских СМИ
В то же время происходит процесс, который еще больше ограничивает доступ населения к медицинской помощи. По данным партизанского движения «АТЕШ», на оккупированных территориях Запорожской области российские военные заставляют руководство больниц заключать контракты с Министерством обороны РФ. В результате медицинское оборудование, лекарства и койко-места используются в первую очередь для лечения раненых российских военных, а медиков принуждают к их обслуживанию. Поэтому даже те немногие больницы, которые еще работали для гражданских, постепенно превращаются в военные госпитали, оставляя местных жителей без необходимой медицинской помощи.
Один врач на тысячу пациентов
По состоянию на 2026 год, по данным оккупационных властей, на захваченной части Запорожской области работают более тысячи врачей и почти четыре тысячи специалистов среднего медицинского персонала. Однако этого количества недостаточно для обеспечения реальных потребностей системы здравоохранения.
Масштаб проблемы признают и сами оккупационные чиновники. В частности, гауляйтер Евгений Балицкий сообщал, что в 2023 году больницам оккупированной части региона не хватало около 1,7 тысячи медицинских работников. В сентябре 2025 года во время встречи с Владимиром Путиным он вновь подтвердил, что кадровый кризис в медицине остается острым. По его словам, укомплектованность врачами первой категории составляет лишь около 35%, а второй – примерно 51%.
Фото из российских пропагандистских СМИ
Нехватка медицинских кадров напрямую влияет на доступность и качество медицинской помощи для жителей. Врачи, оставшиеся работать, вынуждены брать на себя чрезмерную нагрузку – один специалист выполняет работу нескольких коллег. В некоторых сельских общинах один терапевт может обслуживать сразу десятки сел.
Из-за нехватки медиков пациенты неделями, а иногда и месяцами, ждут консультации. Острее всего ощущается дефицит узких специалистов: во многих населенных пунктах вообще нет кардиологов, онкологов, эндокринологов или неврологов.
Привоз врачей из России: вахты, ротации как «временные швы» на системе
Пытаясь компенсировать кадровый дефицит, Россия прибегает к временным решениям. Одно из них — направление врачей из разных регионов РФ на оккупированные территории.
По сообщениям оккупационных властей, по состоянию на конец 2025 года на затопленной части Запорожской области работали 15 врачей из «шефских» регионов России, прибывших в командировку. Однако такой подход имеет очевидное ограничение: медики работают несколько недель или месяцев, после чего возвращаются.
Система выездных приемов стала постоянной практикой медицинского «обслуживания» в условиях оккупации. Однако она не способна заменить стабильную работу больниц и постоянного персонала, а также делает невозможным долгосрочное ведение пациентов. К тому же часть приезжих медиков направляется в военные госпитали, поэтому гражданская медицина получает лишь незначительную часть этого ресурса.
Еще одним инструментом привлечения кадров стала российская программа «Земский доктор / Земский фельдшер», которая предусматривает единовременные выплаты медикам, согласным работать в сельской местности. Для «новых регионов» размер выплат удвоили: врачам предлагают до 2 миллионов рублей, фельдшерам, акушеркам и медсестрам – до 1 миллиона. Взамен специалисты должны отработать на месте не менее пяти лет.
Фото из российских пропагандистских СМИ
Программу начали реализовывать в 2023 году. По данным оккупационного «министерства здравоохранения», тогда удалось привлечь лишь одного специалиста. В 2024 году к ней присоединились 44 медика, а на 2025 год планировали более 60. Однако, по официальным данным на январь 2026 года, удалось привлечь лишь 35 работников.
Даже эти показатели оккупационные власти представляют как достижение. Однако на фоне потребности в сотнях медицинских работников для региона с десятками населенных пунктов и сотнями тысяч жителей несколько десятков новых медиков ежегодно не способны существенно изменить ситуацию.
Медицинский факультет МелГУ: кузница кадров на руинах образования
Столкнувшись с неэффективностью краткосрочных решений, враг пытается сделать ставку на подготовку медицинских кадров. Так, в начале 2026 года оккупационная администрация объявила о создании медицинского факультета в «Мелитопольском государственном университете» (МелГУ) — захваченном и переименованном Мелитопольском государственном педагогическом университете имени Богдана Хмельницкого. Это решение представляют как «стратегический ответ» на острый дефицит врачей в Запорожской области.
Но за громкими заявлениями стоит ряд существенных проблем. Полноценное медицинское образование требует как минимум 6–8 лет подготовки, а также развитой клинической базы, аккредитованных больниц, симуляционных центров, лицензирования и четкой системы допуска к медицинской практике. На данный момент захваченный университет не имеет необходимой инфраструктуры для такой подготовки. Медицинский факультет находится лишь на этапе создания: формируется преподавательский состав и разрабатываются учебные программы. Начало обучения планируется в следующем академическом году. Даже если подготовку врачей действительно удастся наладить, первые выпускники могут появиться лишь через несколько лет, поэтому это решение не способно повлиять на нынешний кадровый кризис.
Фото из российских пропагандистских СМИ
Россия также пытается закрепить медицинские кадры на оккупированных территориях с помощью законодательных механизмов. В Государственной думе приняли закон, который вводит систему целевых договоров для студентов ординатуры, обучающихся на бюджет. Согласно новым правилам, уже с первого года обучения они должны заключать соглашения с медицинскими учреждениями, которые после завершения подготовки будут направлять их работать в регионы с острым дефицитом врачей. Российские чиновники прямо указывают, что среди таких территорий – оккупированные части Запорожской и Херсонской областей. Прежде всего речь идет о потребности в терапевтах, хирургах, педиатрах и врачах скорой помощи.
Безопасность, условия и контроль: почему врачи не хотят работать в условиях оккупации
Если рассматривать ситуацию вне политического контекста и воспринимать ее как чисто кадровую проблему, ключевыми факторами остаются безопасность и условия работы. Оккупированная часть Запорожской области является прифронтовым регионом с постоянными рисками обстрелов, милитаризацией гражданской инфраструктуры и непредсказуемыми правилами работы медучреждений. В таких условиях нежелание врачей работать в регионе выглядит вполне рациональным: даже повышенные выплаты не компенсируют риски для жизни и здоровья.
Фото из российских пропагандистских СМИ
Ситуацию усугубляет упадок системы здравоохранения. Часть медицинской инфраструктуры разрушена или находится в критическом состоянии. Больницы испытывают нехватку оборудования, медикаментов и расходных материалов.
Даже частные клиники, которые могли бы частично компенсировать проблемы государственной медицины, не способны существенно изменить ситуацию из-за тех же кадровых трудностей.
Дополнительным барьером стало превращение медицины в инструмент контроля. На оккупированной территории получить медицинскую помощь можно только при наличии российских документов. Это создает новые ограничения как для пациентов, так и для самих медиков.
Цена кризиса — человеческие жизни
Все эти проблемы имеют вполне конкретные последствия для людей. Из-за перегрузки медицинской системы жители оккупированных общин часто не могут вовремя получить помощь — ни первичную, ни специализированную. Сложные операции, требующие оборудованных операционных и квалифицированных хирургов, там почти не проводят.
Пациентов с тяжелыми диагнозами вынуждены направлять в Крым, Ростов-на-Дону или другие регионы России. Для жителей оккупированного Приазовья это означает длительную дорогу, значительные расходы и неопределенность.
Фото из российских пропагандистских СМИ
Из-за отсутствия регулярной диагностики многие болезни выявляют уже на поздних стадиях. Особенно уязвимыми оказались люди с онкологическими заболеваниями, диабетом и сердечно-сосудистыми заболеваниями. Для них своевременное лечение является критически важным, однако система здравоохранения в оккупации уже не способна обеспечить помощь.
О последствиях этой ситуации ранее говорили и руководители оккупированных Пологовской, Молочанской и Комыш-Зорянской общин. В интервью «Первому Запорожскому» они отмечали, что несвоевременная медицинская помощь уже приводит к росту смертности среди людей, остающихся на захваченных территориях.
Кадры не вернутся туда, где разрушена нормальность
Итак, кадровый кризис в медицине остается одной из самых острых социальных проблем на оккупированной части Запорожской области. Несмотря на заявления захватчиков о «развитии здравоохранения» и демонстративные отчеты о врачах, которых привозят из России, система не способна обеспечить население полноценной медицинской помощью.
Фото из российских пропагандистских СМИ
Это прямое следствие российской оккупации: она вытеснила медицинских специалистов, разрушила инфраструктуру, превратила гражданские больницы в военные госпитали и поставила военные нужды выше нужд гражданских. В таких условиях регион становится неприемлемым местом работы для квалифицированных медиков.
Пока Россия удерживает под оккупацией часть Запорожской области, жители этих территорий остаются без надлежащей помощи – и ежедневно расплачиваются за этот кризис здоровьем и жизнью.
Текст – Александр Носок
Читайте также:
- Псевдообразование под оккупацией: что случилось с университетами в захваченной части Запорожской области
- Жажда оккупированных городов: как Россия разрушает водоснабжение на захваченной части Запорожской области и оставляет население без питьевой воды
Получайте новости быстрее с помощью нашего Telegram-канала: https://t.me/onenews_zp
Подписывайтесь на «Первый Запорожский» в Instagram!