Эвакуация под обстрелом дронов и каберов: как капелланский патруль спасает людей в Запорожской области (ИНТЕРВЬЮ)
Эвакуация мирных жителей с прифронтовых территорий остается одной из самых опасных и в то же время самых необходимых миссий во время войны. Среди тех, кто занимается этим ежедневно, — команда «Капелланского патруля». За время широкомасштабного российского вторжения она вывезла из-под обстрелов около 20 тысяч человек. За каждой эвакуацией – риск, сложные выборы и истории, которые невозможно забыть.
О том, как сегодня работают эвакуационные экипажи в Запорожской области под угрозой дронов и авиаударов, «Первому Запорожскому» рассказал волонтер и капеллан Игорь Пилипушка.
Ежедневный риск: вражеские дроны атакуют гражданский транспорт на маршрутах эвакуации
– Расскажите, как сейчас проходит процесс эвакуации?
– Нам звонят, иногда даже ночью, но обычно люди обращаются за день-два – и мы планируем эвакуацию заранее.
Война 2022 года и война 2026-го – это разные войны. Раньше мы могли даже заезжать в город, разделенный линией фронта: россияне на одной стороне, мы эвакуируем людей с другой. Сейчас, когда появились беспилотники, все изменилось. Даже если до линии соприкосновения остается пять километров – это уже очень опасная зона. Поэтому выезжаем рано утром или в сумерках. Вот этот промежуток – лучшее время, чтобы добраться до людей и забрать их.
Мы являемся частью союза шелтеров Запорожья, который занимается расселением людей. Стараемся не просто забрать человека и оставить где-то, а сопроводить его дальше.
Когда везем гуманитарную помощь, раздаем флаеры, наклейки с информацией о нашем фонде и номерами телефонов. То есть заранее информируем людей, затем эвакуируем и помогаем с расселением. Сотрудничаем с транзитным шелтером на улице Европейской, 13а.
Обычно эвакуацию проводим на бронированном транспорте. У нас есть несколько автомобилей – как малых, так и больших. Если позволяет ситуация с безопасностью и люди хотят забрать вещи, приезжаем на грузовом автомобиле – можем вывезти шкафы, холодильники, стиральные машины, телевизоры. Если семья заранее планирует эвакуацию, забираем все имущество и отвозим.
Работаем в пределах Запорожской и Днепропетровской областей – вместе с полицией: один экипаж капелланов, один экипаж полиции. У полиции больше информации о безопасности, они видят угрозы, в частности КАБы, поэтому мы координируемся с ними.
В Донецкой и Днепропетровской областях сотрудничаем со спецподразделением «Белый Ангел», в Запорожье – с местными общинами: Биленковской, Ореховской, Комишуваской, Гуляйпольской.
У команды есть разрешения на оружие – у нас есть полуавтоматические помповые ружья, чтобы в случае необходимости сбивать дроны. Также используем РЭБы и анализаторы дронов. Подходим к этому ответственно, ведь речь идет о нашей жизни и жизни людей, которых мы эвакуируем.
– Насколько изменилась ситуация с эвакуацией в Запорожской области за последние месяцы?
– Все изменилось с началом российского наступления на Гуляйполе. До этого большинство наших эвакуаций проходило в Донецкой области. Начинали еще с Красногоровки, что возле Марьинки. Сейчас это уже глубокий тыл у врага.
Когда началось активное наступление на Гуляйполе, мы переключились на Запорожское направление. Вместе с полицией вывозили людей из города до последнего дня, пока туда можно было заехать. Далее, когда фронт начал двигаться от Гуляйполя в сторону Новониколаевки, Комышувахи, Степногорска, мы также участвовали в эвакуации.
Сейчас ситуация ухудшилась. Враг активно пытается продвигаться в сторону Орехова, и трасса через Комышуваху – основная дорога в том направлении – стала особенно опасной. Начиная с понедельника этой недели, фиксируем ежедневно: враг пытается с помощью FPV-дронов поджигать автомобили на въезде в Комышуваху.
Несколько дней назад возвращались по этой дороге – прямо перед нами враг ударил по машине. На следующее утро ехали тем же путем – перед нами упал дрон. Промахнулся: целился в полицейских, но не попал. Фактически каждое утро видим новые сожженные машины. Враг явно пытается перекрыть эту артерию, уничтожить сообщение, ведущее на Орехов.
«Люди думают, что они никому не нужны – мы доказываем обратное»
– Как часто люди звонят или пишут по поводу эвакуаций?
– Запросы на эвакуацию поступают ежедневно. Мы именно для этого ведем наши страницы в соцсетях. Показываем эвакуации – например, когда вывозим людей с большим количеством вещей. Если делать это самостоятельно, это очень дорого. Поэтому мы это освещаем, чтобы люди видели, что могут воспользоваться такой помощью бесплатно.
То же самое касается эвакуации маломобильных и пожилых людей. Мы показываем весь процесс – как забираем, как размещаем, как помогаем. Потому что пожилые люди часто думают, что они никому не нужны. Когда они видят такие публикации, это работает: обращаются те, кто раньше боялся, что им некуда ехать.
– Кто эти люди, которые просят об эвакуации? Каков их портрет?
– Обычно это люди старшего возраста, маломобильные и люди с инвалидностью. Есть, конечно, и семьи с детьми. Но люди моложе могут организовать выезд самостоятельно.
– Насколько сложно уговаривать людей уехать? Приходится ли это еще делать?
– Конечно, бывают такие случаи. Было даже так, что я фактически забирал человека силой. Однажды поступила заявка от дочери – ее мать жила за Комишувахой, в районе, который местные называют Хытровка. Добираться нужно было через мост, который уже был поврежден. Мы остановились перед ним, пешком дошли до бабушки.
Она старушка, часто падала – вся в синяках. Но отказалась ехать. А вокруг уже летают дроны, опасность очевидна. Говорит: «Да нет, я никуда не поеду». Я понимал: если она передумает позже — мы уже не сможем туда заехать. Поэтому просто взял ее на руки. Она такая маленькая, начала немного возмущаться. Но мы ее вывезли в транзитный шелтер, там она переоделась, искупалась.
Через несколько дней я отвез ее к внуку в Днепр. Когда она вышла из машины и увидела его — заплакала, обняла его, поблагодарила нас. Так что бывает по-разному.
– Бывает ли так, что по каким-то причинам приходится отказывать людям?
– Да, были случаи. Однажды мы эвакуировали пожилую супружескую пару из Новояковлевки – это за Комишувахой. Отвезли их в Таврийское, где у них были родственники и дом. Но впоследствии они сами вернулись в Новояковлевку.
Когда враг начал наступательные действия в том районе, туда уже не мог заехать никто – ни полиция, ни мы, даже нашим военным было очень трудно передвигаться. В село проникла российская ДРГ. Мужчину ранили. Наши ребята ликвидировали диверсантов, но мужчина остался с ранением. Их сын позвонил и объяснил ситуацию: отец ранен, мать пытается его спасти, нужна эвакуация.
Но заехать туда уже было невозможно. Мы были вынуждены отказать. Это был конец 2025 года, как раз пик морозов – самые холодные дни зимы.
Женщине пришлось выходить одной ночью. Мужчина умер от ранения. Она вышла в половине десятого вечера и до шести утра шла пешком из Новояковлевки в Комышуваху – по посадкам, прячась от дронов. Иногда по два часа лежала на земле, чтобы переждать – в страшный мороз. В конце концов она добралась до Комышувахи, и там мы ее забрали.
Я потом спросил: мы же вас эвакуировали, вы вернулись. Если бы можно было повернуть время вспять, вы бы это сделали? Она ответила: «Нет, конечно. Я сожалею. Потеряла мужа и сама едва не погибла».
20 тысяч спасенных: что стоит за этой цифрой
– С какими наибольшими трудностями вам приходится сталкиваться во время эвакуаций?
– Во-первых – это, конечно, ситуация с безопасностью. Угроза FPV-дронов, угроза КАБ. От дронов броня еще может спасти, если заряд небольшой. Но от осколков КАБ уже нет. Слава Богу, сейчас есть разные приложения с оповещениями, есть бесперебойный интернет, анализаторы дронов, ружья – много вещей, которые помогают. Но обстрелы бывают неожиданно. Были случаи, когда мы заезжали забирать людей, и рядом падали КАБы.
Также очень сложно работать с маломобильными и пожилыми людьми – их трудно потом куда-то пристроить.
И отдельно хочу сказать о животных – это настоящая боль. Люди бросают животных. Кто-то – безответственно, но многие – вынужденно: им просто не сдают жилье. Несколько дней назад были в Хитровке (юго-западная часть поселка Комишуваха, – прим.), где забирали пожилую женщину. Рядом бегала хаски – очень красивая, с голубыми глазами. Люди уехали и просто ее оставили.
Мы пытаемся эвакуировать и животных, пристраивать их. Но приюты сейчас переполнены.
Фото: Суспільне Запоріжжя
Но есть и истории, которые вдохновляют. В конце зимы мы эвакуировали женщину из Преображенки, что под Ореховом. Ее муж военный. У нее было две собственные собаки и еще четыре – соседские, которых бросили во время эвакуации. Танковый снаряд попал в ее дом, снесло целую стену. Но она не уезжала, потому что нигде не могла арендовать жилье, где бы разрешали жить с животными. В конце концов они с мужем одолжили деньги, купили дачу за Бабуркой, и мы вывезли ее вместе с шестью собаками.
Этот случай меня очень вдохновил. Ведь она могла их оставить, но не бросила, нашла возможность и забрала всех с собой.
– Что вам больно видеть больше всего в этих поездках?
– Есть истории, которые ты проживаешь. Не все, конечно – около семи утра ты вывез людей, а в девять уже есть заказ на дезинфекцию (Игорь Пилипушка в «гражданской» жизни зарабатывает дезинфекцией помещений, – прим.). Быстро переодеваешься, что-то ешь – и начинается как бы другая, рутинная жизнь. Но есть случаи, которые остаются.
Например, эвакуировали женщину, у которой оба сына пропали без вести на фронте, и она еще и лишилась жилья. Или недавно мы вывозили маломобильного мужчину из Юрковки – он остался один после смерти другого мужчины, который за ним ухаживал. Мы забрали его вместе с полицией под обстрелами, привезли в больницу, но во время перевозки в другую больницу он умер.
Помню также случай в Донецкой области, в Горняке. Мы выезжали и попали под обстрел. Спасатели тушили пожар, произошел взрыв, ранило одного из них. Мы подобрали его, отвезли на стабилизационный пункт. Была надежда, не зря оказались именно там в этот момент, что он выживет. Но через несколько минут нам сообщили, что он умер. И это очень тяжело – когда ты уже поверил, что человек спасен.
Также как-то заезжали в одно село. Женщина не хотела эвакуироваться, потому что помогала местным пожилым людям, пекла им хлеб. Перед нашим приездом туда попал КАБ, ее убило осколками. Мы увозили ее тело в черном пакете. Такие моменты – очень тяжелые.
Но есть и другие истории. Из Рождевки возле Новониколаевки сын попросил забрать мать. Мы приехали, забрали эту пожилую женщину. А ночью в ее дом попал прямой удар КАБа – его полностью разрушило. Сын потом прислал мне фото. Я сначала не понял – у нее был красивый, ухоженный дом, а на фото – просто руины. И он написал: «Это дом, из которого вы забрали мою маму. Спасибо вам». И ты понимаешь: если бы мы ее не вывезли, она могла бы погибнуть.
И это не единичный случай – такое случалось не раз. Мы забирали людей, проходило некоторое время, и в дом прилетал снаряд. Когда сталкиваешься с такими историями, понимаешь, что делаешь это не зря. Это очень мотивирует и дает силы.
– Подсчитывали ли вы, сколько людей удалось вывезти
– За время полномасштабного вторжения наша команда капелланского патруля вывезла около 20 тысяч человек. Львиная доля этой цифры пришлась на начало вторжения, когда люди массово уезжали через Васильевку и Каменское.
Сейчас количество эвакуированных зависит от ситуации на фронте. Когда было обострение и враг оккупировал Гуляйпольский район, мы могли вывозить по 30–40 человек в день. Когда же ситуация немного стабилизируется – от одного до десяти.
Когда боевые действия стихают, у людей появляется надежда, что все наладится, и они менее охотно уезжают. А когда наступательные действия усиливаются и начинаются массовые обстрелы – эвакуируются значительно больше.
– Что дальше происходит с людьми после того, как вы их вывезли с опасной территории?
– При нашей церкви и фонде есть собственный шелтер, и мы являемся частью союза шелтеров. После эвакуации мы в первую очередь везем людей в областной транзитный шелтер, чтобы фиксировалась статистика, чтобы мы понимали, кого вывозим, откуда и сколько людей остается. Там им оказывают помощь. Если у нас есть места – забираем к себе.
Но мы стараемся не только помогать с расселением – поддерживаем людей и духовно. Приглашаем в нашу церковь, где также раздаем гуманитарную помощь. У нас есть детский центр для подростков и детей. Ведь когда они уезжают, их друзья часто остаются там или разъезжаются по разным местам. Поэтому мы стараемся помочь молодежи быстрее адаптироваться. Хотим, чтобы они не чувствовали себя гостями, а понимали, что здесь тоже их дом.
Больше о пути Игоря Пилипушки в волонтерстве и капелланском служении читайте в отдельном материале.
Текст – Александр Носок
Этот материал создан в рамках проекта Институтом массовой информации при поддержке Министерства иностранных дел Нидерландов. Содержание публикации не отражает официальной позиции ИМИ и Королевства Нидерланды.
Читайте также:
- Как мастерица Мария Свет из Запорожья превратила увлечение свечами в бизнес
- «Сад без забот»: как жительница Запорожья Светлана Бабич создала сервис по уходу за частными участками
Получайте новости быстрее с помощью нашего Telegram-канала: https://t.me/onenews_zp
Подписывайтесь на «Первый Запорожский» в Instagram!
0