Мелитопольский государственный педагогический университет имени Богдана Хмельницкого оказался под российской оккупацией в первые дни полномасштабной войны. Весной 2022 года вооруженные российские военные захватили его здания, а впоследствии на их базе оккупанты создали фиктивное высшее учебное заведение.
В то же время большинство преподавателей и сотрудников смогли покинуть зону оккупации. Университет временно переместился в Запорожье, где возобновил учебный процесс и продолжил свою работу.
О захвате университета, релокации и нынешней ситуации в зоне оккупации в интервью «Первому Запорожскому» рассказала ректор, доктор психологических наук, профессор Наталья Фалько.
Университет не смог вывезти имущество из зоны оккупации, но сохранил главное — свой коллектив
– Что во время перемещения из зоны оккупации удалось спасти, а что, к сожалению, было утрачено?
– Термин «релокация», на мой взгляд, не совсем уместен. Ведь релокация предполагает эвакуацию материально-технической базы, оборудования, архивов и другого имущества. В нашем случае такой возможности не было, поскольку Мелитополь был захвачен в первые дни полномасштабной войны. Поэтому мы не смогли вывезти ни технику, ни архивные документы, ни мебель, ни какое-либо другое имущество.
Самое главное, что нам удалось сохранить, — это люди и наш коллектив. После событий мая 2022 года, когда здания университета захватили вооруженные российские военные, большинство преподавателей, сотрудников и студентов остались верными Украине. Почти все они сейчас находятся на подконтрольной Украине территории.
Фото с сайта университета
Сейчас университет временно работает на базе Хортицкой национальной учебно-реабилитационной академии в Запорожье. Здесь нам удалось сделать самое важное — возобновить работу университета, завершить учебный год и выдать выпускникам дипломы. Это стало возможным благодаря тому, что мы возобновили работу всех структурных подразделений, факультетов, а также системы Единой государственной электронной базы по вопросам образования, которая в марте–апреле 2022 года была заблокирована, ведь тогда университет ещё не имел статуса официально перемещённого.
К сожалению, часть руководителей структурных подразделений, в частности отдельные деканы факультетов, остались на оккупированной территории и начали сотрудничать с оккупационными властями. Поэтому нам пришлось сформировать новую управленческую команду. Это уже была команда единомышленников — сознательных людей, которые хорошо понимали, что и ради чего они делают. Для нас это имело чрезвычайно важное значение.
Еще одним большим вызовом стала вступительная кампания 2022 года. На момент перемещения организовать её было чрезвычайно сложно, однако, несмотря на все трудности, нам удалось успешно её провести.
– Когда вам удалось уехать из зоны оккупации? Застали ли вы начало захвата университета российскими захватчиками?
– Я уехала из Мелитополя в первый день полномасштабной войны, поэтому лично не застала момент захвата зданий университета.
С самого начала мы понимали, что город оккупирован, и предполагали, что россияне могут повторить сценарий, который ранее реализовали в Донецкой и Луганской областях, с захватом украинских университетов. Однако тогда нам казалось, что это произойдет летом.
В начале полномасштабной войны в нашем университете проходил процесс выборов ректора, которые должны были состояться в начале марта. Человек, который тогда исполнял обязанности ректора, несмотря на письма и рекомендации Запорожской областной военной администрации и Министерства образования и науки Украины относительно перемещения университета, чтобы он оставался в правовом поле Украины, даже не доводил эту информацию до сведения коллектива.
Именно поэтому Запорожская областная военная администрация совместно с Министерством образования и науки инициировала назначение нового руководства. Уже в апреле – в начале мая мы начали активно оцифровывать документы, архивные материалы и работать над вывозом библиотечного фонда. Это видели люди, которые оставались в Мелитополе, и, как я понимаю, некоторые из них уже были готовы сотрудничать с оккупационными властями. Поэтому здания университета полностью захватили значительно раньше, чем мы ожидали, — 27 мая 2022 года.
Фото с сайта университета
Многие из наших преподавателей, которые сегодня работают в Запорожье и других городах Украины, были непосредственными свидетелями тех событий. Вооруженные люди вместе с представителями оккупационной администрации и назначенным ими «ректором» заявили коллективу, что все должны либо написать заявление об увольнении, либо перейти на работу в созданный оккупантами «Мелитопольский государственный университет», хотя юридически они не были его сотрудниками.
Я очень горжусь тем, что наш коллектив достойно прошел это испытание. Большинство преподавателей, которые тогда находились в университете, остались с нами, а впоследствии выехали с оккупированной территории.
Сам процесс выезда — это отдельная история каждого преподавателя, сотрудника и студента. Людям приходилось проходить десятки блокпостов, где их допрашивали, проверяли технику и задавали самые разные вопросы. Это было тяжелое испытание.
Мы встречали всех на распределительном пункте на въезде в Запорожье. Люди делились своими эмоциями, когда впервые после оккупации видели украинских военных, украинские флаги и осознавали, что оказались среди своих.
Сейчас мы работаем над книгой об истории университета. Она будет состоять из личных рассказов наших преподавателей, сотрудников и студентов, переживших оккупацию и сложный путь выезда из оккупированной территории.
Россия перестроила систему образования в оккупированном Мелитополе и навязывает молодежи свою идеологию
– Россияне создали свой фейковый университет на базе Мелитопольского государственного педагогического университета имени Богдана Хмельницкого, а также Таврического государственного агротехнологического университета имени Дмитрия Моторного и Бердянского государственного педагогического университета. Как они организовали обучение? Что вам известно о том, что там происходит сейчас?
– Сейчас ситуация уже существенно отличается от той, что была в 2022 году. Россияне завезли большое количество сотрудников из Российской Федерации, которые сейчас работают в этом фейковом университете.
Они полностью изменили структуру факультетов, перестроили образовательный процесс в соответствии со стандартами государства-агрессора и ведут так называемую воспитательную работу, основанную на российских пропагандистских нарративах. В частности, они навязывают студентам идеологию «специальной военной операции», как в России называют полномасштабную войну против Украины.
Конечно, всё это полностью противоречит ценностям и принципам, на которых мы воспитываем наших студентов.
Фото из российских пропагандистских СМИ
– В российских Telegram-каналах можно увидеть, что в оккупированных районах для студентов организуют обучение управлению боевыми дронами, проводят многочисленные акции в поддержку российских военных. Отслеживали ли вы, какие пропагандистские мероприятия проводят и как к этому привлекают студентов?
– Конечно, мы это отслеживали. Это их распространенная практика – создавать различные молодежные движения, через которые молодым людям навязывают российские нарративы. Мы все понимаем, что это противостояние носит экзистенциальный характер: Украина борется за европейские ценности, тогда как Российская Федерация продвигает совершенно иную идеологию.
Нам хорошо известно, как молодежь привлекали в такие организации, как «Юг молодой», и другие подобные движения. В то же время следует понимать, что на выбор молодых людей в значительной степени влияли родители и атмосфера в семье. Если семья оставалась на оккупированной территории, то дети, независимо от собственного желания, нередко оказывались вовлеченными в деятельность таких организаций.
Со временем они начинают воспринимать как правду фейковые идеологические конструкции, которые Российская Федерация навязывает на временно оккупированных территориях.
О создании фейкового «Мелитопольского государственного университета» на базе захваченных украинских вузов и его деятельности на временно оккупированной территории «Первый Запорожский» подробно рассказывал в отдельном материале.
– Во время захвата университета и в начале полномасштабного вторжения на сотрудников оказывалось сильное давление. Известно ли вам, сколько преподавателей и сотрудников побывали в плену, до сих пор остаются в нем или были незаконно осуждены?
– Да, к сожалению, среди наших преподавателей есть люди, которые побывали в российском плену. Они рассказывали о бесчеловечных физических и психологических пытках, которым подвергались. В частности, их содержали в камере размером примерно два на два метра, где круглосуточно на большой громкости звучала рок-музыка. Кроме того, люди были лишены возможности удовлетворять даже самые элементарные потребности.
К сожалению, до сих пор в плену остается наш преподаватель — профессор, доктор географических наук Владимир Воровка. Мы постоянно боремся за его освобождение.
В университете работает его жена — доктор педагогических наук, профессор Маргарита Воровка. Она неоднократно выступала с речами на международных площадках. Мы очень надеемся, что Владимир Воровка будет среди тех, кого удастся вернуть домой в рамках обмена пленными.
– Государство предоставляет молодежи с временно оккупированных территорий возможность поступать в украинские высшие учебные заведения. Но сохраняется ли такая возможность на практике? Как оккупанты пытаются этому помешать и следят ли за тем, чтобы выпускники поступали именно в их учебные заведения?
– Оккупационные власти действительно отслеживают выпускников и ведут активную профориентационную работу. Фактически почти каждый выпускник находится у них «на прицеле».
Фото из российских пропагандистских СМИ
Несмотря на это, многие молодые люди всё равно выбирают украинские высшие учебные заведения. Часть абитуриентов по достижении 17-летнего возраста уезжает на подконтрольную Украине территорию и продолжает обучение уже здесь.
Есть и те, кто остается в зоне оккупации и учится дистанционно. Бывали случаи, когда во время онлайн-занятий кто-то из родных дежурил возле дома, чтобы следить, не придет ли кто-нибудь и не застал ли неожиданно студента за учебой. Ведь все занятия проходят исключительно на украинском языке.
О том, как Мелитопольский государственный педагогический университет имени Богдана Хмельницкого работает сегодня в условиях перемещения, адаптируется к новым вызовам и продолжает развиваться, Наталья Фалько рассказала во второй части интервью.
Текст – Александр Носок
Этот материал создан в рамках проекта Институтом массовой информации при поддержке Министерства иностранных дел Нидерландов. Содержание публикации не отражает официальной позиции ИМИ и Королевства Нидерландов.
Читайте также:
- Псевдообразование под оккупацией: что случилось с университетами в оккупированной части Запорожской области
- Сохранил коллектив и увеличил студенческое сообщество: как работает Таврийский агротехнологический университет после релокации
Получайте новости быстрее с помощью нашего Telegram-канала: https://t.me/onenews_zp
Подписывайтесь на «Первый Запорожский» в Instagram!