На оккупированной территории Запорожской области к пропаганде войны среди детей всё активнее привлекают не только военных и ветеранов так называемой «СВО», но и представителей Русской православной церкви.
Церковь в условиях оккупации окончательно утратила статус сугубо религиозного института, превратившись в мощный инструмент идеологического влияния и «мягкой силы» Кремля. Священнослужители выступают в роли духовных наставников, оправдывающих оккупацию и продвигающих идеи «священной войны».
Через участие в церковных обрядах, выступления в школах и совместные мероприятия с милитарными организациями детям и подросткам навязывают лояльность к России как религиозный долг.
Как именно религию используют для русификации и милитаризации украинской молодежи на ТВТ Запорожской области – в материале «Первого Запорожского».
Церковь как еще один фундамент оккупационной идеологии
Сразу после установления оккупации на юге Запорожской области Россия приступила к системной перестройке религиозной среды. В конце 2023 – начале 2024 года синод Русской православной церкви подчинил себе приходы Украинской православной церкви на захваченных территориях, а оккупированную часть области включили в состав Бердянской епархии.
Развитие церковной сети в оккупации координируют назначенный Москвой епископ Бердянский и Приморский Петр (Иван Дмитриев), который ранее служил в России, а также глава оккупационной администрации Евгений Балицкий. Под юрисдикцию епископа передали монастыри и приходы в Мелитополе, Энергодаре и еще четырех районах захваченной части области.
Фото из российских пропагандистских СМИ
Балицкий неоднократно подчеркивал «тесное взаимодействие» оккупационных властей с российскими религиозными деятелями и благодарил их за поддержку военных. Это свидетельствует о том, что церковь и оккупационные власти действуют как единая система.
Параллельно оккупанты вытеснили из публичного пространства все религиозные организации, не связанные с РПЦ. Пятидесятнические, баптистские, протестантские общины, а также Украинскую греко-католическую церковь ликвидировали или запретили. Подробнее о том, как оккупационные власти шаг за шагом уничтожали независимую религиозную жизнь на захваченной части Запорожской области, читайте в материале «Первого Запорожского» по ссылке. В итоге на захваченных территориях остался лишь один разрешенный религиозный голос — Московского патриархата.
Российские священники в классах: от уроков до присяги оккупантам
Работа с молодежью на оккупированных территориях носит системный характер и охватывает как школьное образование, так и внешкольную среду. Священнослужителей регулярно привлекают к урокам, лекциям и встречам с детьми и подростками. Они выступают в школах, детских центрах и молодежных организациях, где говорят о «духовных ценностях», истории России и роли армии.
В частности, в марте представители Росгвардии провели более десяти тематических занятий в школах и других образовательных учреждениях оккупированной части области. К этим мероприятиям присоединились и военные священнослужители – старший священник Росгвардии протоиерей Святослав Чурканов и протодиакон Михаил Михайлов.
Одним из показательных примеров стала встреча в марте в оккупированном Мелитополе, которую организовали в средней школе №15 имени графа Комаровского для учеников кадетских классов. Перед подростками выступил Святослав Чурканов – военный священник с опытом службы в спецподразделениях и участия в боевых действиях. Он уже не впервые посещает это учебное заведение с подобными выступлениями.
Кадры из пропагандистского сюжета
Во время встречи Чурканов рассказывал о работе вместе с военными, в частности о пребывании на передовой, где проводит богослужения, исповедует и причащает бойцов. До священнического служения он работал в силовых структурах, участвовал в боевых действиях на Кавказе, в частности в Нагорном Карабахе, поддерживал российские подразделения во время чеченских кампаний, а после 2014 года — и на Донбассе. Такие визиты носят регулярный характер и сочетают религиозные нарративы с опытом войны.
Религиозная составляющая интегрируется и в милитаризированные форматы воспитания. Священнослужители вовлечены в деятельность «Юнармии», кадетских классов и других структур, где религиозные обряды сочетаются с присягой на верность России. Таким образом дети одновременно получают военно-патриотическое и идеологическое воспитание.
Отдельным инструментом влияния стало создание специализированных образовательных учреждений. В 2024 году открыли «Бердянскую православную гимназию имени новомучеников и исповедников Бердянских». Программа предусматривает изучение церковнославянского языка и основ православной культуры, однако ее ключевая цель — формирование мировоззрения, в котором служение России ставится выше прав человека. На момент создания в гимназии обучалось 11 детей (1–4 классы), а уже в следующем году их количество выросло до 40, что свидетельствует об активном развитии этого проекта и поддержке со стороны оккупационных властей.
Фото из российских пропагандистских СМИ
Параллельно церковь все глубже интегрируют в общеобразовательную систему. В учебных заведениях сокращают часы иностранных языков, зато с 1 сентября вводят предмет «Духовно-нравственная культура РФ» для учеников 5–7 классов. На его изучение отводят 17 часов в пятом классе и по 34 часа в шестом и седьмом. Содержание курса направлено на формирование российского понимания патриотизма, где ключевыми являются «служение Родине» и безусловная ответственность за ее судьбу. Программу строят на примерах российских государственных деятелей и военных, в частности участников войны против Украины, которых представляют как моральные ориентиры.
Такая работа активно разворачивается и за пределами школ. В ноябре 2025 года в оккупированном Бердянске состоялся форум православной молодежи, который позиционировали как первое подобное мероприятие для южных регионов. Он прошел 13–15 ноября на базе центра «Маяк» и собрал более 150 участников.
Кадры из пропагандистского сюжета
Форум организовали при поддержке федеральных структур России и Русской православной церкви, в частности синодального отдела по делам молодежи. Участникам предлагали лекции, дискуссии и встречи, во время которых продвигали идеи «традиционных ценностей», роли церкви и необходимости служения новому государству.
Вера, война и пропаганда: какие месседжи транслируют детям
Церковная риторика в оккупации — прежде всего не о Боге. Она направлена на войну, идентичность и формирование «правильного» представления о том, кому принадлежит эта земля.
Общую идеологическую рамку задает патриарх Кирилл, который открыто назвал войну против Украины «священной». В этой логике смерть за Россию приравнивается к мученичеству. Именно этот месседж активно транслируют молодежи: тех, кто воюет на стороне России, подают как героев, почти святых, а тех, кто сопротивляется – как врагов «православного мира».
Фото из российских пропагандистских СМИ
Второй ключевой нарратив — отрицание украинской идентичности. В захваченных церквях распространяют пропагандистские книги, где отрицается существование отдельной украинской нации. Вместо этого детям навязывают концепцию «триединой Руси», в рамках которой украинцы, россияне и белорусы предстают как единое целое. В таком видении Украину изображают как «искусственное образование», а Россию – как ее «исторический центр».
Третья линия – тезис о «России как защитнике традиционных ценностей». Представители РПЦ поддерживают агрессию, используя религиозную риторику. Детям навязывают противопоставление: Запад – это упадок и грех, Россия – порядок и вера. Украину же, которая выбрала иной путь, представляют как государство, «отступившее от православия».
В совокупности эти месседжи формируют целостную систему представлений: оккупация подается как богоугодное дело, сопротивление – как морально неприемлемое, а лояльность к России – не только как политическая позиция, но и как духовный долг.
«Святой отец» эффективнее простого пропагандиста
Эффективность такого влияния в значительной степени основана на высоком авторитете церкви. Если учителю или чиновнику могут не доверять, то священника воспринимают как носителя высшей истины – «от Бога». Именно это доверие и становится ключевым инструментом. Образ «духовного наставника» вызывает особое уважение, прежде всего у детей и подростков, которые склонны принимать его слова без сомнений.
Когда политические решения подаются как часть «высшего замысла», они приобретают дополнительную легитимность и становятся менее уязвимыми для критики.
В результате Русская православная церковь на оккупированных территориях превращается в системный инструмент русификации, милитаризации и формирования лояльности молодежи к России. Она не просто поддерживает оккупационную власть, но и формирует поколение, чья преданность основана не на рациональном осмыслении, а на вере – самом стойком и одновременно самом опасном механизме воздействия на сознание.
Текст – Александр Носок
Читайте также:
- «Парты героев СВО»: как Россия милитаризирует школы на оккупированной части Запорожской области
- Вместо игрушек – автоматы: как «Юнармия» на оккупированной части Запорожской области учит детей воевать против Украины
Получайте новости быстрее с помощью нашего Telegram-канала: https://t.me/onenews_zp
Подписывайтесь на «Первый Запорожский» в Instagram!