За более чем три года российской оккупации в Энергодаре незаконным задержаниям и пыткам подверглись около двух тысяч горожан. Среди переживших издевательства – бывший офицер Военно-морских сил и работник Запорожской АЭС Олег (фамилия не указана из соображений безопасности). После того как он отказался подписать контракт с «Росатомом» и взять российский паспорт, его вместе с сыном задержали российские силовики. В течение недели мужчину избивали, пытали электрическим током и подвергали психологическому давлению.
«Первый Запорожский» рассказывает его историю.
На атомной станции было опасно: повсюду были российские военные, а работать приходилось под прицелом автоматов
До широкомасштабного вторжения на Запорожскую АЭС Олег сначала работал начальником караула отряда ведомственной военизированной охраны, затем перешел в цех радиационной безопасности на должность электрослесаря.
В начале марта 2022 года вместе с другими неравнодушными жителями Энергодара мужчина помогал копать окопы и выходил на блокпост у въезда в город, чтобы мирным сопротивлением остановить наступление российских войск.
«Третьего числа, когда они уже приблизились к городу, мы тоже собрались. Но россияне открыли огонь из танков, и нам сказали расходиться – мол, остановить их не удастся. Поэтому они сразу отправились к атомной станции. Ту ночь мы провели с телефонами в руках – на смене оставались наши друзья и знакомые. Мы слушали выстрелы прямо в трубку, а наши товарищи рассказывали о том, что происходит на месте», – вспоминает Олег.
Фото: Энергоатом
На момент захвата Запорожской АЭС Олег находился в отпуске. Когда девятого марта он вернулся на работу, станцию было не узнать. Разорванные трубы горячего водоснабжения, сгоревший учебный центр, выбитые окна в административном корпусе и эстакадном коридоре – следы штурма были повсюду.
«Как только мы вошли в проходную, нас сразу встретили так называемые «зеленые человечки» с автоматами. А когда вышли из проходной – увидели два БТРа с пулеметами, нацеленными прямо на нас. Нам приказали быстро идти на свои рабочие места, не останавливаться и не оглядываться», – рассказывает Олег.
Работать приходилось под постоянным контролем оккупантов. По его словам, даже подходить к окнам было запрещено – предупреждали, что работает снайпер. Если выглянешь – могут застрелить.
Мужчина рассказывает, что станцию россияне распределили между различными подразделениями: Росгвардией, кадыровцами, войсками радиационной, химической и биологической защиты. Каждый сектор контролировался отдельно, и чтобы попасть туда, нужно было получить специальное разрешение от российского командования. Однажды Олега не предупредили об изменении расположения военных. Когда он пришел на второй энергоблок, чтобы снять прибор радиационного контроля, на нулевой отметке уже стояли грузовики с оружием и часовой. Тот схватил Олега, положил на землю и не отпускал до выяснения обстоятельств.
Олег рассказывает, что во время захвата станции российские военные повредили кабели и приборы внешнего периметра. Парадоксальная ситуация, объясняет он, заключалась в том, что для замены оборудования нужно было получить разрешения от разных командиров, которые контролировали разные сектора станции. «Нас просто не допустили. Мы хоть и заменили приборы, но это не имело смысла – питание к ним не поступало. Кабели были перебиты, их так и не заменили», – говорит он, вспоминая о бесполезной работе и грубом нарушении норм безопасности из-за действий захватчиков.
Впоследствии оккупанты начали минировать внешний периметр станции. «Мы видели из окна, как подъезжала грузовик, из него выскакивали военные и раскладывали мины. Затем многие дикие животные – лисы, кабаны, собаки, зайцы – бегали по территории, натыкались на эти мины и взрывались. Мы, работая ежедневно на станции, постоянно слышали по два-три взрыва», – говорит Олег.
Фото: Энергоатом
Он рассказывает, что в ноябре 2022 года в крышу специального корпуса, где размещалась лаборатория радиационной безопасности, попала минометная мина. Взрыв уничтожил лабораторию и всю аппаратуру. Найдя хвостовик мины, Олег – выпускник военно-морского училища по специальности «артиллерия» – понял: снаряд не мог прилететь со стороны Никополя, как утверждали оккупанты. Дальность полета такого миномета была меньше расстояния до украинского города. Судя по траектории, мина прилетела со стороны села Мичурина – территории, контролируемой россиянами. Этот вывод оказался опасным для самого Олега. Кто-то из коллег, уже подписавших контракты с «Росатомом», сообщил его наблюдения представителям российских спецслужб.
Вскоре его вызвали на собеседование. «Мне заявили, что как российский офицер запаса я должен быть среди первых: взять паспорт, подписать контракт и собственным примером показать, как это делается. Затем добавили, что ошиблись в мне – теперь посмотрят, что со мной делать», – рассказывает Олег.
В середине января 2023 года состоялся еще один разговор. «Меня снова вызвали и спросили, «одумался» ли я. Я ответил, что ничего подписывать не буду. Тогда мне сказали: «Такие люди нам не нужны». В тот же день, когда я выходил со станции, мой пропуск уже не работал – меня заблокировали. После этого ко мне подошли двое мужчин, представились сотрудниками спецслужб, проверили документы и сказали прямо: «Ты у нас на крючке», – вспоминает он.
Избиения и пытки током: как оккупанты незаконно похитили и пытали жителя Энергодара и его семью из-за проукраинской позиции
6 июня 2023 года в квартиру Олега ворвались около семи вооруженных силовиков в штатском с закрытыми лицами. Они пришли за сыном Олега, который учился на специалиста по кибербезопасности. Оккупанты узнали о его образовании и заподозрили, что парень якобы передает данные украинским силам.
Во время обыска они нашли старую военную форму Олега и фото с иностранными моряками времен его службы. Этого оказалось достаточно, чтобы обвинить мужчину в шпионаже. «Они сказали, что я предатель и что, скорее всего, работаю на английскую разведку», – вспоминает мужчина.
Олега с сыном отвезли в СИЗО. Сначала мужчину более часа держали на земле под прицелом автомата. «Российский офицер вышел с моим военным билетом офицера запаса. Сказал, что таких предателей, как я, надо расстреливать, и прямо при мне порвал удостоверение», – рассказывает Олег.
После этого Олега завели в комнату, где его ждали четверо кадыровцев. Они раздели его до белья, натянули штаны на голову и обмотали скотчем. Положив на пол, били резиновой палкой. Тогда вопросов не задавали – только унижали и издевались.
Фото: Служба безопасности Украины
Один из карателей приставлял ствол автомата к затылку мужчины, другой вонзал нож в пол, рассказывая, что могут с ним сделать. Били по спине, ягодицам, пяткам. Хуже всего для отца было слышать крики сына из соседней комнаты. Такие пытки длились около трех часов.
На следующий день начался «настоящий» допрос. Олега привязали к стулу скотчем: руки – к спинке, ноги – к ножкам. Били деревянным циркулем по пальцам, локтям, коленям и голеням. Когда он пытался сопротивляться – снова натянули штаны на голову и били кулаками по лицу.
Затем россияне начали применять электроток. У энергодарца выпытывали информацию об участниках мирных акций, проукраинских жителях, интересовались, почему он отказался от российского паспорта и контракта. Кроме того, обвинили его и сына в причастности к взрыву в бердянском порту. За каждый отказ или неудовлетворительный ответ били током. Сначала пропускали электрический разряд через мизинцы, а когда этот метод перестал действовать, надели электрические зажимы на мочки ушей. От таких ударов Олег потерял три зуба.
Во время одного из допросов в комнату завели жену Олега – он узнал ее по голосу. Россияне подключили к ней провода и пригрозили бить током, если он будет молчать. Когда он отказался отвечать на первый вопрос о «кураторе», она закричала от боли. «Я попытался освободиться, броситься на кого-то из них. Меня начали бить по голове чем-то тяжелым – пистолетом или рукояткой, не знаю. Потерял сознание, очнулся уже в камере», – вспоминает мужчина.
Сотрудники ФСБ России постоянно оказывали давление на семью и угрожали тюрьмой
Неделю Олег провел в плену с двумя другими заключенными: учителем, которого уже в третий раз арестовали за отказ преподавать в оккупационной школе, и пожилым мужчиной, чей сын служил в ВСУ. Еду и воду передавали родственники, но когда у Олега начался болевой шок, ему отказали в передаче обезболивающих. «Мне было очень плохо. Локти и колени перебиты, ягодица фиолетовая, по голове набили», – рассказывает он.
В камере круглосуточно горела лампочка, поэтому различить день и ночь было невозможно – заключенные считали дни, ставя черточки на потолке. Олег ничего не знал о семье и постоянно беспокоился за нее. Страха добавляла угроза расстрела. Каждый раз, когда открывалась дверь, он мысленно прощался с жизнью: «Все, сейчас выведут, наденут наручники и повезут на расстрел», – вспоминает он.
На седьмой день его вызвал «майор военной прокуратуры» и сообщил, что обвинения не подтвердились. Перед освобождением Олега заставили подписать расписку о неразглашении. После выхода из плена Олег узнал, что за время его отсутствия оккупанты четыре раза приходили с обысками в его квартиру. Квартира была полностью разгромлена – настолько, что жить там стало невозможно. Жена с дочерью вынуждены были переселиться к знакомым. Вернувшись, Олег пытался обратиться за медицинской помощью, но ему отказали, поскольку у него не было российского паспорта.
Сына Олега освободили на третий день. Перед этим вывезли на дачу, где, по версии оккупантов, могли быть тайники с оружием. Ничего не найдя, его избили, а затем отпустили под подписку о невыезде. После этого к нему регулярно наведывались сотрудники ФСБ, требуя выдавать проукраинских жителей – иначе угрожали повторным арестом и ему, и отцу. «Сын начал рассказывать им о людях, которые уже уехали. Последний разговор был, когда они сказали, что он водит их за нос. И что будет либо нормально сотрудничать, либо ему «пришьют» 10–12 лет тюрьмы», – рассказывает Олег.
Иллюстративное фото из российских пропагандистских медиа
После этой угрозы в октябре 2023 года семья решила эвакуироваться. Жена, сын и дочь уехали первыми, но сына задержали в Новоазовске. Его отправили в СИЗО в Таганроге, дали 10 суток за «сопротивление полиции», затем перевели в пункт для беженцев. Через три недели ему удалось сбежать и добраться до границы с Сумской областью.
Главе семьи удалось вырваться из оккупации только почти через два года после захвата Энергодара
Впервые Олег пытался выехать из Энергодара в начале января 2023 года. Перевозчик посоветовал ему говорить на блокпостах, что едет в Мелитополь по российскому паспорту. Но план провалился уже на первых блокпостах – россияне позвонили в Энергодар и выяснили, что очередей за паспортами там нет. Олега сняли с автобуса, отвезли обратно и завели в паспортный стол. «Сказали: «Видишь, все нормально, не волнуйся». Тогда уехать не удалось», – вспоминает он. Пришлось оформить российский паспорт и ждать. Перевозчик его предупредил, что не стоит уезжать сразу, чтобы не вызвать подозрения.
Вторую попытку Олег предпринял в феврале 2024 года – и на этот раз она была успешной. Вместе с другими «проблемными» пассажирами – теми, кто уже прошел через пыточные или имел ограничения на выезд – он поехал спецрейсом через КПП «Изварино» в Луганской области. «Нам повезло – за два дня проскочили», – рассказывает Олег.
Но на этом испытания не закончились. В селе Колотиловка его задержали «для выяснения обстоятельств» – пришлось остаться на ночь и искать жилье. На следующий день состоялся еще один разговор с сотрудниками ФСБ. Только после этого его отпустили. Так завершились почти два года жизни Олега в неволе.
«До сих пор слышу крик жены, когда ее били током, и крик сына из соседней комнаты»: как плен и оккупация изменили жизнь
Война оборвала жизни самых родных людей Олега. В августе 2022 года умер его отец – россияне установили недалеко от дома гаубицу, из которой начали стрелять ночью. «Они подвезли 152-миллиметровую пушку где-то во втором часу ночи и начали из нее стрелять. Отец испугался громких выстрелов, у него остановилось сердце, и он умер», – рассказывает мужчина.
Через полгода, в феврале 2023 года, война унесла и мать Олега. Рядом с ее частным домом разорвался снаряд, взрывной волной сорвало крышу. Пока спасатели доставали женщину из-под обломков, она успела простудиться, и впоследствии в больнице умерла от воспаления легких.
Фото: Громадське ТБ Запоріжжя
Олег рассказывает, что последствия пыток до сих пор сказываются. Локти постоянно болят, а под левым глазом, куда ударили пистолетом, кость вошла внутрь – из-за этого ухудшилось зрение. Но еще труднее, говорит он, справиться с психологическими травмами. «До сих пор слышу крик жены, когда ее били током, и крик сына из соседней комнаты», – признается он.
Сейчас Олег с семьей в безопасности. Как и тысячи других жителей Энергодара, он с надеждой ждет деоккупации родного города и мечтает вернуться домой.
Читайте также:
Получайте новости быстрее с помощью нашего Telegram-канала: https://t.me/onenews_zp
Подписывайтесь на «Первый Запорожский» в Instagram!