Целенаправленное насилие: истории мужчин с инвалидностью, переживших пытки со стороны российских оккупантов

Российские военные систематически нарушают права людей с инвалидностью на временно оккупированных территориях. Люди подвергаются физическому, психологическому и сексуальному насилию, их лишают доступа к медицинской помощи.

Захватчики незаконно удерживают их в неволе в нечеловеческих условиях, пытают и принуждают к тяжелому физическому труду, который многим сложно выполнять из-за состояния здоровья.

Общественная организация Fight For Right рассказала истории людей с инвалидностью из разных регионов Украины, которые стали мишенями оккупационного террора.

Когда инвалидность становится мишенью: военные преступления во время оккупации

Полномасштабная война существенно обострила нарушения прав людей с инвалидностью в Украине. На захваченных территориях люди с инвалидностью подвергаются повышенному риску насилия, репрессий и произвола со стороны российских военных и оккупационных властей. Это насилие является проявлением системного игнорирования Россией норм международного гуманитарного права.

Масштабы военных преступлений вызывают тревогу и продолжают расти. По данным Офиса Генерального прокурора Украины, за первые десять месяцев 2025 года по статье 438 Уголовного кодекса Украины («Нарушение законов и обычаев войны») зафиксировано 647 таких преступлений. В 337 уголовных производствах потерпевшими являются люди с инвалидностью, еще шесть дел находятся в производстве профильного департамента. В двух производствах задокументировано сексуальное насилие, связанное с конфликтом, совершенное в отношении лиц с инвалидностью. В то же время эти данные могут не отражать полной картины: многие пострадавшие не обращаются в правоохранительные органы из-за страха, желания избежать повторной травматизации во время расследований и сложности доступа к помощи. Меньше всего обращений традиционно фиксируется по делам о СНПК, ведь эти преступления остаются одними из самых стигматизированных в обществе.

Сексуальное насилие является отдельным тяжким военным преступлением. Как сообщает Укринформ, с конца 2023 года в Украине зафиксировано не менее 1080 пострадавших от таких преступлений со стороны российских военных, около 70% из них – мужчины. Среди пострадавших есть и несовершеннолетние – семь мальчиков и 21 девочка.

Независимая международная комиссия по расследованию нарушений в Украине подтвердила: пытки систематически применялись на оккупированных территориях всех подконтрольных России областей Украины, а также в следственных изоляторах на территории РФ. Оккупанты часто действовали открыто, с явным чувством безнаказанности. Комиссия также установила, что в подконтрольных России местах содержания не хватает медицинской помощи или пленным сознательно отказывают в лечении, что также квалифицируется как военное преступление.

Три года в российском плену: били резиновыми дубинками, пытали током и душили пакетом

До полномасштабного вторжения России в Украину Артем (имя изменено, – прим.) получил третью группу инвалидности из-за врожденного порока сердца. С 2014 года он участвовал в защите страны как волонтер и гражданский доброволец. Начало полномасштабного вторжения Артем встретил в Водяном в Донецкой области, затем его подразделение передислоцировалось в Мариуполь. Во время обороны города мужчина оказывал помощь раненым воинам и гражданским.

Попытавшись прорваться из окружения на территории металлургического комбината имени Ильича, он получил ранение: пуля пробила бронежилет и попала в грудную клетку. Это ранение фактически спасло ему жизнь – из-за него он не попал в колонну, которая пошла на прорыв и была почти полностью уничтожена.

Несмотря на ранение, Артем продолжал оказывать медицинскую помощь в бункерах металлургического комбината «Азовсталь». В мае 2022 года он вместе с другими защитниками и защитницами вышел оттуда по приказу командования и оказался в плену у российских военных.

Из «Азовстали» мужчину привезли в оккупированную Оленевку в ночь с 18 на 19 мая 2022 года. Уже с первых дней российские военные прибегали к психологическому давлению и физическому насилию. «В Оленевке меня уже били. Это были сотрудники ФСБ», – вспоминает парамедик.

Во время обысков пленных дважды заставляли раздеваться догола. Это сопровождалось физическим давлением и угрозами отрезать половые органы, чтобы «такие не размножались».

Артем вспоминает нечеловеческие условия содержания. Бараки, не приспособленные к такому количеству людей, были критически переполнены. Из-за тесноты и нехватки места пленные спали по очереди. Туалеты находились на улице, пленные убирали их раз в неделю. Кормили нерегулярно – иногда глубокой ночью. Медицинскую помощь оказывали украинские пленные-медики, используя свои незначительные запасы лекарств.

«Нас заставляли петь российский гимн утром и вечером. Если кто-то говорил на украинском – за это физически наказывали. Заставляли читать распечатанные речи Путина: о том, кто «придумал Украину», откуда она взялась, о «братском народе», – рассказывает мужчина.

В Оленевке Артем пережил два допроса, которые проводили сотрудники ФСБ в балаклавах. Под давлением его пытались заставить подписать показания о якобы преступлениях ВСУ. «Их основная цель была – переложить ответственность за разрушенные города и убийства гражданских с россиян на нас, – говорит мужчина. – Но, слава Богу, что-то их отвлекло, и я ничего не подписал».

В июле 2022 года – в день теракта в Оленевке – Артема этапировали в Горловку. Там насилие стало постоянным. «Когда выходишь из автозака в Горловке, тебя сразу ставят на «растяжку» (с разведенными ногами и поднятыми руками, – прим.) и бьют. Далее идет коридор к помещению: ты бежишь, прикрыв голову, а по обеим сторонам стоят сотрудники колонии с резиновыми дубинками и «угощают» тебя со всех сторон», – рассказывает парамедик. Чаще всего пленных били по ногам, чтобы лишить возможности нормально передвигаться.

Артема неоднократно вызывали на допросы, сопровождавшиеся психологическим давлением. Угрожали отправить в дисциплинарный изолятор человека, которого пленные знали по особой жестокости. По словам Артема, именно он чаще всего и с наибольшим садизмом применял физическое насилие, в частности привязывал веревку к гениталиям и таскал людей по коридорам.

В Горловке мужчина провёл почти два года. Зимой 2022–2023 годов пленники мерзли в колонии, которую в спешке разконсервировали. «Отопление не работало, его запускали по ходу дела — варили трубы. Первый снег уже выпал, а тепла ещё не было», — вспоминает парамедик.

Еду подавали обжигающе горячей и давали на ее прием совсем мало времени. Из-за этого у многих пленных были ожоги неба.

Летом 2024 года Артема этапировали в Чистяковое в оккупированной Донецкой области, где, по его словам, избиения были единичными. В декабре 2024-го его перевели в Бийск в Алтайском крае РФ, и там регулярные пытки снова возобновились – оккупанты узнали, что он был добровольцем.

«На «приемке» (первом этапе после прибытия новых пленных, – прим.) били током и дубинками. Раздевали догола, вели с закрытыми глазами. Не дай Бог открыл – сразу «прилетало», – вспоминает мужчина.

Пленных заставляли обнаженными проходить медицинские манипуляции – у них брали кровь. Для чего и соблюдались ли элементарные нормы безопасности, пленные не знали.

Утро в колонии начиналось с принуждения петь гимн РФ, после чего проводили так называемые «проверки». Электрошокерами пленных били ежедневно, охранники постоянно ходили в балаклавах и жестко наказывали за любую попытку оглядеться.

Во время допросов мужчина неоднократно говорил своим мучителям о врожденном заболевании сердца и постоянной боли в груди, однако это их не останавливало. Россияне требовали, чтобы он признал вымышленные преступления.

В 2025 году Артема освободили во время обмена в День Независимости Украины. В плену он провёл почти три года. Уже после возвращения украинские врачи выяснили: пуля, от которой Артем получил ранение ещё в Мариуполе, всё это время находилась в области сердца. Его успешно прооперировали.

Плен и пытки серьезно подорвали здоровье. Артем вернулся домой с весом 40–42 килограмма вместо привычных 55. Первое время после освобождения он вообще не мог спать из-за стресса. Проблемы со сном, признается, не исчезли до сих пор.

Пытки привели к почти полной потере слуха

Владимир (имя изменено, – прим.) – житель села Каиры Каховского района Херсонской области. До полномасштабной войны России против Украины получил инвалидность из-за нарушения слуха.

Когда 24 февраля 2022 года началось вторжение, он присоединился к территориальной обороне. Вместе с другими местными жителями патрулировал населенный пункт, пытаясь предотвратить мародерство.

В сентябре 2022 года российские военные пришли за мужчиной домой. Во время обыска оккупанты искали оружие. Вместо этого нашли грамоту от президента Украины за добросовестное выполнение обязанностей и шеврон «Сектор Б» времен АТО. После этого Владимира избили. В тот же вечер его отвезли в здание районного отделения полиции в Горностаевке.

«На меня надели наручники, которые не снимали девять суток. Били. Держали во внутреннем дворике под открытым небом, где обычно проводят прогулки. Нас там было много. Постоянно кого-то привозили, кого-то забирали. Среди задержанных – местные жители, активисты, волонтеры. Были и такие, кто впоследствии просто исчезал», – рассказывает бывший пленник.

Туалет был во дворе. Во время дождя люди прятались там, ведь это было единственное место с крышей. Пленных практически не кормили. Лучше обеспечивали только тех, кто соглашался сотрудничать с оккупантами: им разрешали получать передачи от родственников и давали сигареты. Остальные были этого лишены. Во время плена Владимир стал свидетелем смерти другого задержанного, которого замучили до неузнаваемости.

Первые девять суток его допрашивали ежедневно с особой жестокостью. Требовали информацию о других участниках АТО, волонтерах, наличии оружия. Свою инвалидность Владимир пытался использовать в качестве защиты. «Я говорил, что ничего не слышу. У меня проблемы со слухом, я был без слухового аппарата», – рассказывает мужчина. Впрочем, на это оккупанты не обращали внимания.

«Пытали по-разному. Били электрошокером – им было все равно, куда именно. Применяли часто. Также избивали дубинками, резиновыми палками», – говорит Владимир.

Российские военные использовали полевые телефоны в качестве орудий пыток. «К рукам и ногам подсоединяли провода и били током. Говорил им, что хочу пить, а они выливали мне на голову пятилитровую бутылку и после этого снова пускали ток», – рассказывает мужчина.

Владимира держали в плену до октября 2022 года. Перед освобождением его заставили подписать документы о том, что к нему якобы не применяли насилия. Иначе, как дали понять, его бы не отпустили.

Однако после освобождения преследования не прекратились. Захватчики неоднократно возвращались к нему домой, угрожали, проводили обыски. Во время одного из таких «визитов» в 2023 году мужчине сломали челюсть, ударив прикладом автомата.

В надежде скрыться Владимир переехал в другой населенный пункт. Но и там его нашли.

«Последний раз россияне пришли в мае 2024 года. Забрали машину и телефон. «Поздравили с праздником». У меня как раз в тот день был день рождения», – вспоминает мужчина.

В том же месяце он уехал из зоны оккупации. Последствия пыток были тяжелыми. Слух ухудшился критически: «Из плена вышел, вообще уже ничего не слышал, потому что они меня специально били по ушам руками». По заключению врачей, Владимир потерял около 90% слуха. Сейчас оформляет вторую группу инвалидности.

У Владимира также проблемы со сном. Он постоянно принимает лекарства и проходит реабилитацию. «Благодаря поддержке людей и помощи волонтеров удается держаться», – говорит он.

Постоянные обыски, допросы и принудительный труд под угрозой заключения: полгода российского террора

Дмитрий (имя изменено, – прим.) – житель села Виноградное Запорожской области, имеет инвалидность III группы. В 2014 году он добровольцем пошел защищать Украину, а уже через год был вынужден покинуть службу из-за ухудшения состояния здоровья.

До полномасштабного вторжения он работал водителем, а затем сторожем в Молочанской школе-интернате. Несмотря на серьезные проблемы с сердцем и гражданский статус, во время оккупации Дмитрий подвергался преследованиям, незаконному задержанию, угрозам и насилию со стороны российских военных.

Впервые оккупанты пришли к нему в апреле 2022 года.

«Приехали на большом КамАЗе-автозаке: посадили в будку, натянули пакет на голову. Я говорю: “Подождите, я забыл свои таблетки”. После инфаркта без них никак – я постоянно их принимаю. Мне принесли лекарства, и мы поехали в Молочанск», – вспоминает мужчина.

Его доставили в городской совет, где российские военные устроили комендатуру. Там Дмитрия допрашивали три с половиной часа. В комнату заходили по несколько человек: один допрашивал, другие наблюдали – потом менялись. Одни и те же вопросы задавали по-разному, пытаясь поймать на противоречиях.

«Я уже чувствовал, что меня «штормит» — наверное, давление поднялось, да еще у меня сахарный диабет, — рассказывает мужчина. — Очень плохо себя чувствовал».

Среди тех, кто его допрашивал, был боевик по имени Усман. Он неоднократно угрожал физической расправой. «Вытащил пистолет и приставил мне к колену. Сказал, что сейчас прострелит ногу – и тогда я «все им расскажу»», – делится мужчина.

Впоследствии он начал угрожать ножом: «Достал нож и поднес мне к уху. Начал возмущаться, что я «ничего не рассказываю». Другие говорили, что если я их «не хочу слушать», то надо сделать так, чтобы «действительно не слышал».

Дмитрия били прикладами автоматов и локтями. Он убежден, что только состояние здоровья спасло его от более жестоких пыток. «Тогда меня сильно не били – больше угрожали. Если бы не мой инфаркт, может, и тогда досталось бы. А так получается, он меня немного спас», – говорит он.

В здании городского совета, по словам Дмитрия, людей удерживали в подвалах. «Одному нашему, который сидел в подвале, прострелили ноги из травматического оружия», – рассказывает мужчина.

Выстрелы из подвалов раздавались часто: «В комендатуре стрельба была почти каждый день. Где-то внизу, в подвале. Может, просто на психику давили – стреляли в воздух или в стену». Часть людей после пыток вывозили в неизвестном направлении.

После многочасового допроса захватчики неожиданно решили отпустить Дмитрия. Домой он возвращался пешком около четырех километров.

Однако преследования не прекратились. Российские военные неоднократно приезжали к Дмитрию и привлекали его к принудительным работам. «Каждый день отмечались у них, а потом нас отправляли на разные работы – то на блокпосту что-то порезать или почистить, то уже в администрации, когда они там обустраивались: мебель переставлять», – рассказывает он.

За отказ выполнять работы угрожали заключением. «Я сказал, что не могу физически работать, потому что перенес инфаркт. Усман услышал и сказал, что «спустят в подвал, и инфаркт быстро пройдет», – вспоминает мужчина.

Во время принудительных работ в Молочанской больнице Дмитрий стал свидетелем пыток других задержанных. «Заходим в помещение больницы – а там двое людей. Руки стянуты канатом за спиной, лица закрыты. Усман ходил рядом с битой. Было видно, что он их пытал – мужчины были почти без сознания. Кто они такие – я не знаю, лиц не было видно», – рассказывает Дмитрий.

Постоянный страх, ожидание обысков и повторного задержания серьезно сказались на его здоровье. «С сердцем тогда начались проблемы, и сахар подскочил после того подвала. Потому что постоянно сидел «на иголках», – говорит мужчина.

В сентябре 2022 года ему удалось покинуть оккупированную территорию. Рассказывает, что после пережитого состояние здоровья существенно ухудшилось.

«Пью по десять таблеток в сутки – от сахара и после инфаркта. А препараты от сахара очень сильные, они и по печени бьют», – делится бывший пленный.

Описанные истории – это не только личные свидетельства трех мужчин из разных регионов Украины. Они являются доказательствами системных военных преступлений России против людей с инвалидностью. Работа организации Fight For Right свидетельствует: таких случаев – сотни. Именно из них формируется целостная картина преступлений, за которые государство-агрессор должно понести международно-правовую ответственность.

Невидимость проблемы: осведомленность общества и проблемы документирования

Неутешительными остаются и оценки осведомленности общества о таких преступлениях. Об этом свидетельствуют результаты всеукраинского опроса, проведенного Киевским международным институтом социологии в ноябре–декабре 2025 года. 42% опрошенных оценили информированность общества о потребностях людей с инвалидностью как низкую или очень низкую. В то же время исследование показывает наличие непосредственного опыта: 13% респондентов сообщили, что во время войны имели прямой или опосредованный опыт ситуаций, которые могли бы квалифицироваться как военные преступления против людей с инвалидностью.

Наряду с этим прослеживается запрос на системные решения. Более половины опрошенных – 53,6% – поддерживают фиксацию военных преступлений против людей с инвалидностью как отдельной категории. В то же время 61% респондентов не знают, куда именно следует сообщать о таких преступлениях.

Эти данные указывают на более глубокую проблему – низкую видимость темы инвалидности в публичном пространстве и отсутствие четких разъяснений со стороны государства. С одной стороны, общество осознает, что военные преступления против людей с инвалидностью происходят, с другой – испытывает острую нехватку информации, знаний и практических механизмов реагирования. При отсутствии должного внимания, учета и публичности такие преступления рискуют оставаться «невидимыми» – как для общества, так и для системы правосудия.

Отсутствие специальной статистики и четкой классификации приводит к тому, что нарушения в отношении людей с инвалидностью теряются среди других военных преступлений и не получают надлежащей правовой оценки, хотя имеют признаки самостоятельных отягчающих преступлений.

Значительную часть документирования сегодня осуществляют общественные и правозащитные организации. Собранные ими материалы могут использоваться в качестве доказательств в национальных расследованиях и международных судебных инстанциях.

В то же время документирование является лишь первым шагом. Украина и международное сообщество должны создать эффективные механизмы ответственности за преступления на оккупированных территориях, в частности против наиболее уязвимых групп. Речь идет не только о сборе доказательств, но и об их интеграции в национальные и международные судебные процессы, специальные трибуналы и компенсационные механизмы.

Действенный национальный механизм и поддержка международного спецтрибунала являются ключевым условием привлечения к ответственности всех виновных – от исполнителей до высшего руководства РФ. В противном случае безнаказанность стимулирует новые преступления.

Материал подготовлен в рамках проекта «A coordinated civil society action to ensure justice, accountability, and sustained support for the survivors of conflict-related sexual violence in Ukraine», который реализует ОО «Fight For Right» при поддержке и содействии международной организации International Partnership for Human Rights (IPHR).

---

Читайте также:

• Работник Запорожской АЭС рассказал, как пережил допросы и пытки во время российской оккупации
• Провел 53 дня в российской пыточной, но не сломался: история плена жителя Энергодара Владимира Жайворонка

Получайте новости быстрее с помощью нашего Telegram-канала: https://t.me/onenews_zp

Подписывайтесь на «Первый Запорожский» в Instagram!